МИССИЯ: РАЗНОТРАВИЕ


Сейчас, в преддверии светлого праздника Пасхи, мы особое внимание уделяем нашим традициям, историческому прошлому, обычаям. С удовлетворением можно отметить, что в последнее время в молодежных массах интерес к собственной культуре значительно возрос. Доказательством того, что традиции народного искусства живы и возрождаются в новых формах, может послужить творчество фолк-рок-группы «Разнотравиe». Созданная в 1997-м году в г. Рыбинске, группа обрела свои окончательные формы в 2000-м, с приходом из рыбинской же «Седьмой Воды» мультиинструменталиста, опытного исполнителя народной музыки Мити Кузнецова. Дебютный альбом «Каторга» (2001, «Рофф Технолоджиз») недавно был переиздан с добавлением мультимедийного раздела (видео, фото и др.). В программе, с которой «Разнотравиe» покорило Москву, объединились авторские произведения и обработки народных мотивов. Подлинная близость «корням» прекрасно у «Разнотравия» ощущается – на уровне музыкального ряда, стихосложения, инструментария и аранжировок (музыканты удачно сочетают звучание «анахроничных» варгана, гуслей и колесной лиры с современным рок-арсеналом), манеры исполнения и подачи материала, собственно звуковой среды. Мы словно окунаемся в своеобразную мифологию «Разнотравия», в повседневный быт «глухой Пошехонской деревни» - с ее печалями и радостями, с ее поверьями, с баюканиями детей, сватаниями, отправлением испокон веку заведенных обычаев и религиозных обрядов. Но, разумеется, у «Разнотравия» есть еще и свой герой – вполне рок-н-ролльный искатель истины, жаждущий «распознания души грешной» и проходящий на этом пути через свою «каторгу». Мы беседуем с Михаилом Посадским, Митей Кузнецовым и другими музыкантами «Разнотравия».

- С чего началось ваше увлечение фольклором и как происходило его освоение?

- Митя Кузнецов: Лично я начал увлекаться фолк-музыкой году в 87-м. Сначала это была в основном заграничная музыка – Ирландия, кантри. Потом я услышал ансамбль Дмитрия Покровского – моя «русская» стезя началась с них. А вообще мне (и тогда, и сейчас) интересна мировая народная музыка, я стремлюсь к дальнейшему расширению спектра.

- Михаил Посадский: Я пришел к фольклору гораздо позднее, где-то году в 97-м. До этого я был рокером, играл рок с джазовым уклоном. Фолк для меня стал огромным открытием, это было не постепенное увлечение, а как большой кувалдой по голове. С тех пор я начал заниматься фолком, собрал состав, но моей задачей было делать музыку именно авторскую, а не просто исполнять оригиналы. Чуть позже пришел Митя Кузнецов, у которого была собственная программа, созданная на аутентичном материале. Мы наши программы объединили, и все окончательно встало на свои места.

- Слушаете ли вы сейчас что-либо, кроме фольклора?

- Михаил: Практически нет. Не особенно меня интересуют и коллективы, чересчур активно «препарирующие» народную музыку, приспосабливающие ее к рок- и поп-звучанию. В основном сейчас слушаю аутентичные записи, сделанные в фольклорных экспедициях.

- Но вы же сами соединяете аутентичную традицию и рок, и получается довольно органично…

- М. П.: Я рад, если так. Тут еще спасибо Мите, он очень нам помог. Наша совместная работа вывела «Разнотравие» на качественно новый уровень, он научил, как, с помощью каких именно средств можно претворить наши желания в реальность.

- А сами ездите в экспедиции?

- М. К.: Сами не ездим. Сейчас издается большое количество материалов в хорошем качестве, источников много. Роемся в архивах, общаемся с фольклористами… Сейчас, к сожалению, уже практически все «откопали», так что если мы и соберемся в экспедицию, вряд ли откроем что-то новое.

- Если все в основном на пленке, значит, фольклорная традиция исчерпана?

- М. П.: Да нет, конечно! Фольклор – это живая традиция, это то, что есть всегда. Поп, рок и другие стили могут приходить и уходить, а фольклор остается. Может быть, он не поддержан сейчас в нашей стране, как его, например, поддерживают в Европе, где фольклорная традиция, кстати, гораздо беднее.

- Однако же для среднестатистического горожанина, тем более, жителя такого мегаполиса как Москва, фольклор – это уже экзотика.

- М. К.: В Москве при желании можно услышать и аутентичные фольклорные коллективы. Например, мы недавно в Малом зале Консерватории слушали бабушек из Рязанской и Калужской областей – они пели песни, которые хранили с давних времен, фолк в чистом виде. Хотя, быть может, «иноземные» этнические музыканты выступают в столице даже чаще, чем русские.

- Русская народная музыка – это очень много разных традиций. Вы ориентируетесь на какую-то определенную или на их микст?

- М. К.: Лично я ориентируюсь на широкий спектр, не зажимаюсь в чем-то одном. То, что слышал интересного, что меня захватывает, то и использую, переосмысливаю.

- М. П.: Для человека ищущего замыкаться в каком-то узком коридоре небезопасно. И к тому же, познакомившись с одной традицией – например, северной или южной, всегда интересно узнать, что делается в других регионах, насколько они отличаются, или, наоборот, пересекаются.

- А как можно обозначить ваш собственный стиль – это фолк-рок, world music или что-то еще?

- М. К.: Для России более близок и привычен термин «фолк-рок», так мы здесь себя и называем. Но по большому счету мы исполняем, конечно, world music. Потому что мы задействуем не только русскую, но и элементы ирландской, болгарской и других традиций, представляем слушателю-зрителю и самые разные музыкальные жанры (песня, танец, инструментальный наигрыш), и даже чисто вербальные (сказка).

- А в чем точки соприкосновения между русской и ирландской музыкой?

- М. К.: Я переслушал много музыки и пришел к выводу, что, действительно, есть очень много общего, вплоть до полного совпадения мелодических оборотов и целых напевов. Раньше песенная традиция передавалась из уст в уста. Кто-нибудь сходил на Восток, вернулся в свою сибирскую или рязанскую деревню, принес чужой «глас». Но мне, если честно, интересно выбирать моменты не столько общности, но, наоборот, непохожести, и объединять, переплетать их в одном. Может получиться неожиданно, контрастно, но – к чему я стремлюсь - гармонично. Мы нередко выступаем с ирландскими коллективами, регулярно участвуем в кельтских праздниках – Самайне и др.

- Митя, в вашей коллекции огромное количество самых разных народных инструментов. Как научились на всех них играть?

- М. К.: Мое обучение инструментам началось с того, что мне не хватало музыкантов. Поэтому я брал тот или иной инструмент, изучал его и сам начинал играть. Тот арсенал, которым я сейчас владею, скопленный годами – около пятидесяти инструментов. На самом деле, это немного.

- Колесную лиру, слышала, вы сами изготовили?

- М. К.: Да, я сделал ее своими руками из детской виолончели. Вот Анна Холодякова, или попросту Данилка – наша исполнительница на колесной лире. Я знаю, ее порой жалеют – как это такая хрупкая девушка с таким большим и тяжелым инструментом управляется! Но, как известно, женская доля вообще тяжела…

- Кстати, как вы можете прокомментировать название альбома – «Каторга»?

- М. К.: Тут как бы не уйти глубоко в философию. Речь, конечно, не идет о каторге как о ссылке, тюрьме. Здесь речь о нашем земном уделе. Каторга избирается каждым человеком, это состояние души, узы, обязательства, которые каждый сам себе берет добровольно. Это то, что в человеке на самом деле заложено, что человек со своей жизнью делает. Я знаю, многие журналисты удивляются: альбом носит такое «шокирующее» название, а по сути вроде как лирический, мягкий. Вот этот контраст для нас очень важен.

- Миша, а вы пишете песни о себе, или это выдуманный герой, житель этой самой «Пошехонской деревни»?

- Конечно, если пишу я, то значит – о себе. Что-то жене было посвящено, что-то - друзьям… Про «отстраненных» людей, или что-то из разряда фэнтэзи мне писать неинтересно. Мне кажется, что реальность, то, что происходит с тобой здесь и сейчас, гораздо интересней всяких вымыслов. Конечно, какие-то моменты в моих текстах несут аллегорический смысл, что-то, может быть, понятно мне одному, но суть от этого не меняется.

- А сказки, которые можно прочесть на сайте группы, а порой и услышать в авторском исполнении на концертах, тоже основаны на реальных событиях, или это чистый полет фантазии?

- М. П.: Как правило, в основе сказок тоже лежат реальные вещи, происходившие с нами или с нашими друзьями, только изложены они таким специальным сказочным языком. Что касается места событий, то Пошехонская деревня – место вполне реальное, мы туда часто ездим. Только название сего населенного пункта слегка нами изменено. А сюжеты, кстати, весьма приземленно-бытовые: по большому счету, все они про то, «до чего можно допиться».

- В ваших песнях очень много языческих символов, мотивов. Можно ли задать вопрос о вашем вероисповедании?

- М. П.: Этот вопрос нам задают довольно часто, и каждый раз я отвечаю на него совершенно однозначно: никто из «Разнотравия» язычником не является. Все мы христиане, все верующие. Но вообще-то это вопрос очень интимный, и дальше я углубляться в него не хочу.

- Несет ли ваше творчество какой-то миссионерский оттенок?

- М. П.: Нет, никаких особых идей мы не исповедуем, не собираемся искусственно «насаждать» фольклор, всеми силами прививать любовь к нему. Просто рады, что можем познакомить публику с его традициями, и, может быть, пробудить у наших слушателей желание к более внимательному, бережному отношению к собственному прошлому и настоящему.

- М. К.: Для человека неподготовленного наши выступления поначалу могут показаться экзотикой: костюмы, инструменты, «старинные» речевые обороты… Но это все средства, через которые человек может заинтересоваться фольклором. Да и для нас, в конечном итоге, это тоже средства, через которые мы реализуем собственные идеи.

- Ваши концерты – это маленькие спектакли. Кто вам делает костюмы, ставит хореографию?

- М. П.: Одеяния наши были придуманы после просмотра книг по славянскому народному костюму. Эскизы, общий дизайн разработал я сам, собственноручно сшил себе костюм. Разумеется, это стилизация, а не точное соответствие. А танцы, движение нам никто не ставит, все это интуитивно, самопроизвольно получается, хотя, говорят, и неплохо.

- Я бы еще хотела отметить тонкую работу звукорежиссера, трудившегося над «Каторгой»: воссоздана, так сказать, «акустическая атмосфера» русской деревни, избы, быта – то половица скрипнет, то собака вдалеке залает, то словно ветер в поле прошумит, да и просто все время присутствует ощущение «вписанности в жизнь»…

- М. К. (скромно): На самом деле звукорежиссер этого диска – я. Работа шла очень долго, действительно хотелось создать какую-то атмосферу, ауру, правильно почувствовать инициативу ребят, ту идею, которая заложена в их музыке и поэзии. С шумами пришлось повозиться, сведение шло долго.

- Вы часто выступаете в Москве. Не собираетесь ли переезжать сюда?

- М. К.: В Москву не хочется. Нам в Рыбинске хорошо. Там все родное и привычное. Столица для нас немножко агрессивная, здесь нрав не тот, темп жизни другой. Но у нас в Москве благодарные и отзывчивые поклонники, поэтому мы всегда здесь чувствуем себя желанными гостями.

- М. П.: Рыбинск – очень музыкальный город, там много интересных групп, и завоевать там доверие для нас сложнее, чем в Москве. Там мы свои, и нас оценивают очень придирчиво. Кстати, мы хоть и не ездим в фольклорные экспедиции, но зато часто уезжаем в деревню. Нам очень важно соприкасаться с природой, с землей, с простыми людьми… Это питает наше творчество, без этого нам нельзя.

Елена Савицкая, Журнал "Салон Audio Video" 2002 №5