Старое Место

Всякая примета народная, она завсегда свой корневой смысл имеет. Потому как ничего в просто так не бывает, а нерпеменно суть присутствует. Зараньше оно как было? "Это вот так, потому как отсюда; а это вот, значит, к тому-то; а другое - так знамо дело потому и потому ещё, а ежели не так, дак эдак, и посему иначе никак". Сказал кому - тот и понял всё сразу и заулыбался на манер дзен-бутдиста, потому как вставило, а значит самую суть ухватил. В этом и смысл весь, а нет в том - что да почему, да как будет, или кто тому виной. А теперь вот всё объяснять надо дотошно. А как? Вот, к напримеру, на Фалалея смотрят - ежели шишек на ёлках много, то к урожаю огурцов. Это вот как объяснить? Нет, ну со научной-то точкой обозрения можно. Оно конешно, токмо объяснений тех - цельная библиотека выйдет. Это ежели по уму. А древний-от человек, он думать не привыкал, потому как пустоё это дело, а времени занимает тьму. Так что ён думал мало, а всё больше смотрел да видел, посему и сердце евонноё - оно всё безсловесно знает. Оттого и времени не отъять у тебе будет, ежели ты не рассуждаешь, а сразу суть чувствуешь. Вот и выходит - по уму да без толку.
Это вот тебе да мне понятно, что глупо оно выходит - объяснять, с какого боку шишки к огурцам, а другой возьми да привяжись: почему да почему. Я-то первоё время шибко на эту удочку ловился. Объясняешь, объясняешь-втолковываешь, несёшь чего сам не ведаешь и удивляешься: эко кудряво излагаю! С такой башкой надоть в Думу балансироваться - тако словесноё мудрообразие и складность, что аж гордость за себя. Вот тут-то, значится, червячок в заглот, а крючок-от в брюхо. Это ежели человек сердцем саму суть ловит, то у него в глазах душа светиться начинает, а если через ум постичь пытается - глаза у него будто плёнкой какой прикрыты - мутные. Смотришь на него - тот кивает: разумею, мол, всё понятно, а глаза - неживые. Мёртвые, значит. И тут кто-то там сверху возьми да и подсеки. Вот так. Это я, брат, не по наслышке знаю. И вот кто не упрямится - того и на сковороду. А кому крючок ентот сатанинской пару-тройку раз брюхо от жопы до жабер раздерёт, и ещё опосля того жив останется - тот и поймёт: не объяснять надо, а научить, как енту самую суть сердцем видеть. Такое-от дело. Мудрёно? То-то же!
Вот ежели Разнотравие в лес собралось - это к чему? Аще в корень зреть? Водочки попить? Ну, оно конешное дело. Водочки - это всенепременно и обязательно. А окромя того? С природой пообчаться? Ну это в самой корень, токмо вскользь! Это не в бровь, а, что называется, в пах! Шибко-оченно разнотравии природу любят. Иной раз аж жуть берет. Настоящие натуралисты - одна природа на уме, никак, вишь, без неё не могут. Токмо я так тебе скажу: пообщаться да выпить - это где угодно можно, а разнотравии, оне не просто куды-нибудь ходють, а определённо по конкрехтным местам. А инчас - не поверишь - даже и без спиртного. Вот так. Как теперь думать будешь? Придумал уже? Погодь-ка, не говори - лучше меня послушай. Вот тебе пришлось что-то в голову - и кажется, будто всё знаешь, а со стороны-то видно - заблудился в трёх соснах! Верь - не мне одному, всем заметно. Так и получается, что ты сам в себе умный, да сам для себя.
Я вот тебе расскажу про одно место. Частенько туда разнотравцы наведываются, когда вместе, когда в одиночку. Да и акромя них ещё знающие люди ходють. Я расскажу, а ты смотри-гляди в оба глаза, да суть лови.
Место это старое. Давно, вишь, уже запримечено. С каждой травинкой сроднились, за каждой кочкой спали, со всяким деревом в округе бывало по имени разговариваешь. Ну и не до того ещё доходило. В общем - старое место, обжитое, облюбованное. Там почитай со Мстиславом ещё повздорили - дак это когда было-то. Поди и летосчисление ещё толком не наладили. Погоди, дай-ко вспомнить... Ну да, тогды ещё, к слову сказать, Алёшенька Тихой японской меч тонкой работы от мастера Су Дзу Ки потерял. А и куды ён пропал - никто и не приметил. Ох и хороший меч был! Такой меч, что прямо эх! В сече, бывало, противника и коснуться не успеешь, а у того уже и штаны мокры. Славный меч. Может, в той самой суматохе кони Мстиславовы его в грязь и втоптали. Да уж разнотравии как обнаружили пропажу - так всю местность вокруг заставы перелопатили. Разошлись, помню, рычат аки медведя весной, матюкаются, земелька комьями в дом поди величиной токмо в стороны летит - ищет Разнотравие меч самурайскый. Ели да сосенки аки травинки сорныя с корешками выдергиват, березки да осинки аки солому в охапки собират, валуны седыя древния аки камушки речныя с ногтю отстреливат. Зверь лесной с тех мест без оглядки бежал, норы да гнёзда в един день поопустели - уж тако земелюшка тогды гудела! Да так и не нашли ведь. Меч-то. Да.
А меч тот ишо в стародавние времена сам фабрикант Антонов Юрий Разнотравию ссудил. Он об ту пору ишо в подмастерьях ходил, а щас-то его все знают - он в слободе нонеча лесом торгует. Вот, ён самой. Малой тогды ишо был, без штанов бегал. А на Русь-то матушку тот меч княжна Яна Василенкова привезла. С самой Хермании, аки контрабандный товар. Везла она его через десять кордонов, двадцать застав да трыдцать рубежей. А меч-то чай не шпилька, в прычёске не утаишь, так она чё содеяла: взяла да на семь частей его распилимши попрятала в парижскаго фасону модном платии. А там - каждый знат - хрен разберёсси: рюшечки да манжетики всякия, одних юбок сто, а уж дополнительных кармашков дак и то тыща. Щупали-щупали подграничники немейския да фряжския, да нагло-саксонския - никто ничего не ущупал. Так и провезла. Привезти-то привезла, а как выложила семь-то частей, дык как ни крутила, а одного меча не выходит - не срастаются, вишь обратно детали-то. Оно и понятно: енто тебе не "Лего" какой-нибудь, а инструмент тонкый. Надобно было прежде чем пилить рассудить тщательнее. Как в народе-то: семь раз отмерь, один раз отрежь. Вишь, народ-то дурному не научит. Один раз, значит, и надо было отрезать-то, а она - семь. Ну чё делать - сиди теперь думай.
А об ту пору был в слободе да и по сей час ишшо есть - куды ему деться-то, большой на всякии хитрости выдумщик - мастер Сэм. Жил он тогды на с краю посада в маленькой захудалой избушке. Где жил - там и работал. С первых петухов и до самой ночи тёмной всё паял чего-нибудь да выстругавал. Трудолюбив был весьма. А уж какие чудеса творил! Быват, свистульку обычную детску соделает, а уж свистулька та так громка, что и какой-нибудь хор рожечников запросто пересвистыват. Детки бегают с ней, радуются, свистят себе - у градоначальников да приставов всяких, у кого совесть-та не совсем чистая то инсульт, то ишо какой-нибудь инфаркт. Дак уж и просили его: изволь, мастер Сэм, не делай уж пожалуйста больше свистулёк. А ён чё - парень простой - делай так делай, не делай так не делай - большой души человек. Вот почитай со всей округи к нему народ и тянулся - кому кобылку подковами заговоренными обуть, кому скрип-сглаз с телеги устранить - всё умел. Княжне и насоветовали: иди, мол, к мастеру Сэму, он сладит.
Приходит княжна Яна Василенковна к мастеру Сэму, кланяется ему в пояс: "Вот, - говорит, - так и так, мастер Сэм, меч японский, тонкой работы самого Чу Джу Кина."
- А ну покажь! - говорит ей мастер Сэм.
Выложила она перед ним на верстак все семь частей: "Так и так, мол, сколько ни прикладывала - не сходится ничего."
- Вот незадача! - говорит мастер Сэм и в затылке чешет, - тут надобноть мыслить по-епонски.
Встал смирно, глаза закрыл, воздух в себя шумно вдохнул-выдохнул, да как гаркнет что-то на иноземном! И так, слышь-ко, громко, что аж бычьи пузыри из окон повылетали. Княжна зажмурилась, голову ручками обхватила - авось падёт чего сверху.
Стал мастер Сэм мешать на столе все семь частей. Перемешивает да всё приговаривает странно так: "Хасю асёп месь а сябася." Мешал-мешал, потом вдруг схватил всё в охапку да вверх как подбросил - раз! И тут - диво дивноё, чудо чудноё! - только и моргнула княжна однем глазком, а меч-то уж целёхонек! Так и сияет всеми цветами радуги, на солнушке утреннем переливается - будто и не разбирали его вовсе. Смотрит княгиня, удивляется: "Ай, отродясь таких чудес не видывала! Али ты фокусник какой, али ведун?"
- Да какой я фокусник, княжна, так - побелить-покрасить, а и что ведаю, так того не скрываю.
А княжна всё: ах да ах! Всё не верится ей. А чё сумлеваться-то - у хорошего человека и тубаретка аки гусельки звончаты заиграет. При желании.
- Как же мне тебя, мастер Сэмушко, отблагодарить-то? Говори, что хочешь за свою работу?
- Ды ничё мне не надоть, княжна.
- Как же не надо? - удивляется Яна Василенкова, - Говори незамедля, не то и передумать смогу!
- Не надоть мне ничего, - мастер ей в ответ, - Я ить не за ради мзды ёнтот меч спочинял, а за ради слова приветливаго, взгляда ласкова, памяти доброй да долгой.
- Ай, - говорит княжна, - экой же ты доброй человек, просто диво! Знать твой меч этот. У тебя собрать получилось - тебе и предназначен. - сказала так, села в каретею да и укатила со двора.
А Сэм-мастер подозвал к себе Антонова-то Юрия, да и говорит ему:
- Вот, вишь, меч епонскый тонкой работы мастера Су Дзу Кия. На-тко, снеси его братьям-богатырям разнотравиям. Потому как нет в наших местах больше витязей, кому бы ёнтот меч мог бы принадлежать, а им - в самый раз. Славный, хороший меч, по всяким епонскым хитростям соделан, да я его ещё и дополнительно заговорил по лезвию, вишь - промеж иерохлихвов кириллица проступила.
Да, так оно и было в самом деле. А уж куды ён, меч-то ентот японский тонкой работы Су Джу Кия, пропал - никто и не видел. Может и кони затоптали, ежели так - по сей день меч тот во сырой земле лежит. А может и какой злой нехороший прохожий его из ножен у спящего богатыря умыкнул. Поговаривают, что может и без ведьмы не обошлось, да разве ж теперь узнаешь?
Вот на том самом месте меч ентот и исчез, от Хуторка-то Приморского, прям на восток до русла Шексны недалёко итти. Спокон веков там разнотравская засечная черта проходила, исстари там Разнотравие выездной дозор правит. Старое место.
А в старину-то умели сказки сказывать. Потому как прежний-от человек - он не так как нонеча в союзах писателей спрашивают, он по своим приметам сказку строил. У такого рассказчика иная присказка дороже самой сказки выходит. И ежели кто в присказке хитрость раскусил, то бишь саму суть сердцем схватил - перед тем и сказки смысл весь как на ладони. А ежели ты торопливый шибко и всё ждёшь, как оно окончится - то ты и помрёшь, а так и не заметишь, что помер.

©Рыба, 2001